«Мишка, верти» — это народное выражение, которое употребляется в кинематографах. «Мишка, верти» — значит иными словами «начинай показывать картину».

Новая пьеса под таким названием осмеивает недостатки кинокартин заграничного, а также Советского производства. Пьеса сделана зло и смешно. В пьесе много поучительного для всех посетителей кино. А кто теперь не бывает хотя бы изредка в кинематографе?

Из письма главному администратору Театра сатиры тов. Пильщикову В.С.

Обозрение состоит из трех актов, связанных между собой только единством темы и конферанса. Единого сюжета в обозрении нет. В первом акте речь идет о кино запада, во втором — о советском кино, в третьем о киномании (о кино в быту).

Обозрение смотрится с неослабевающим интересом почти до конца. Почти, потому что в заключительных сценах имеется перегрузка. Зритель насыщен первыми двумя актами до отказа, до отвала, а ему, не в обиду будь сказано, подсыпают еще порцию демьяновой ухи. Обозрение можно было бы легко разгрузить, отказавшись от третьего акта (отдельные ценные номера, как, например, частушки полотеров можно включить во второй акт) и кое-что почистив в первом (утомительно проведена аналогия между кабатчиком, спаивающим народ и европейско-американским кино-трестом)

…. В области бытовой сатиры театр крепчает с каждой постановкой. Прежние обстрелы в кино в театральных обозрениях были чересчур легковесны, в них отчетливо чувствовалось плохо скрытое презрение к «Великому Немому», и выскочке, и одновременно страх барина перед этим «парвеню». В очередном обозрении Театра сатиры нет ни презрения, ни страха, ни ненависти противопоставления театра кино, и, что самое главное, нет единого кино-потребителя. А ведь в этом «гвоздь» вопроса.

Вот почему стали убедительны сатирические стрелы, направленные театром против мещанско-слезливого (мелодраматического) и приключенческо-детективного («героического») кино равно как и против отдельных отрицательных сторон советского кино.

Можно упрекать Театр сатиры только в том, что им не проведена достаточно четко принципиальная грань между сатирой на чужое кино и наше советское. 
Одно дело — классовая чуждость западного кино, другое — болезни роста развивающегося по восходящей линии советского кино. Зрители же воспринимают обе сатиры (различные) как одно целое, и в этом упрощенстве надо винить авторов обозрения. Но слабые места нашего кино выявлены ими в обозрении мастерски. 

Вообще второй акт, посвященный советскому кино, самый удачный. 
Особенно «монтаж» этого акта, состоящего из пародий на кино-ленты: «Красный Чемодан», «Насморк — бич трудящихся». Пародии на фильм «Закройщик из Торжка» и друг. Попадают метко в цель. Временами забываешься — не кино ли это на самом деле? Достигнуть такого эффекта на сцене можно, конечно, только путем виртуозной смены декораций и долгой (так думается) тренировки актеров. Картины обозрения (в количестве 13) подаются именно как кадры кино-фильмы, а актеры экранизированы под Чарли Чаплина, Мери Пикфорд, Фербенкса, Москвина и Ильинского.

Особенно удачны маски Фербенкса (Стравинский), Москвина (Кара-Дмитриев), Ильинского (Отрадинский), Чаплин (Мухаринский).

Режиссеры достигли бы большего эффекта, если бы ввели в действие настоящее кино, чередуя кино-кадры с пародией, либо демонстрируя отрывки кинолент во время действия (над сценой, как это делает Мейерхольд, или сбоку, как это имело место из обозрения Алексеева).

Но и в настоящем варианте «Мишка, верти» — интересная пародия не на кино, конечно, а на кино-наркотики всех видов и мастей.

Эрдэ. — Журнал ИСКУССТВО ТРУДЯЩИХСЯ. № 55 1925 г. Москва