Художественный руководитель театра — Александр Ширвиндт


На «Чердаке» Театра сатиры показали «Бешеные деньги» Андрея Миронова


11 марта 2013


На сцене знаменитого «Чердака» Театра сатиры состоялся предпремьерный показ спектакля «Бешеные деньги» по одноименной комедии Николая Островского. Впервые в репертуаре театра эта постановка — режиссерская работа Андрея Миронова — появилась в 1981 году.

Спектакль ставили в течение 25 лет. Затем наступили годы перерыва, и вот снова зрители наблюдают за хитросплетением судеб алчной особы на выданье Лидии Юрьевны Чебоксаровой, ее погрязшей в долгах матушки Надежды Антоновны, поклонников Телятева, Кучумова и Глумова, кичащихся вымышленным богатством, и провинциального жениха Лидии Саввы Геннадича Василькова.

Историю, высмеивающую пороки общества, подменяющего ценности любви и дружбы стремлением к наживе и богатству, Островский написал в 1870 году. И тут же образы главных героев пьесы были раскритикованы в пух и прах. Лидию, 24-летнюю светскую барышню, обвиняли в чрезмерной любви к деньгам, бездушии, порочности, готовности без лишних мук совести попрать нравственные устои. Предъявили претензии и Савве Геннадичу, коего уличили в скупости.

Вопреки стандартным сюжетным линиям в «Бешеных деньгах» герои не делятся на исключительно положительных и отрицательных. Деревенский житель Васильков (Андрей Зенин), нагрянувший в столицу по делам и без памяти влюбившийся в красавицу Лидию Юрьевну (Анастасия Микишова), поначалу вызывает зрительское сочувствие. Но симпатия к персонажу неоднозначна. Савва Геннадич далеко не безгрешен: ставит три тысячи на то, что добьется расположения Лидии, педантично сверяет счета, боясь «выйти из бюджета». Однако на фоне поступков Лидии — его невесты, а позже и жены — Васильков невинен и чист аки младенец.

Характер молодой Чебоксаровой легко распознать по одному из самых показательных ее монологов: «Так зачем же, зачем же мне-то плакать? Зачем вы навязываете мне заботу? Забота старит, от нее морщины на лице. Я чувствую, что постарела на десять лет. Я не знала, не чувствовала нужды и не хочу знать. Я знаю магазины: белья, шелковых материй, ковров, мехов, мебели; я знаю, что когда нужно что-нибудь, едут туда, берут вещь, отдают деньги, а если нет денег, велят приказчикам приехать на дом. Но откуда берут деньги, сколько их нужно иметь в год, в зиму, я никогда не знала и не считала нужным знать. Я никогда не знала, что значит дорого, что дешево, я всегда считала все это жалким, мещанским, копеечным расчетом».

Таков ответ отторгающей сложности Лидии на сообщение матери о финансовых затруднениях семьи. В защиту молодой Чебоксаровой можно сказать одно — она честна. И не стремится скрыть своих пороков, главным из которых считает бедность. В отличие от папашки Кучумова (актер театра имени Вахтангова Рубена Симонова), живущего в иллюзорном мире финансового благополучия и собственной социальной значимости. Лидия с отчаянностью утопающего предпринимает попытки сохранить остатки благополучной, беспечной жизни. С этой целью ищет богатого мужа, прекословит матери, забывает о приличиях, принимая подачки Кучумова и ухаживания Телятева.

Но, как подчеркнул последний, «теперь деньги умнее стали, все к деловым людям идут, а не к нам».

В конце второго акта герои рассуждают о понятии «бешеные деньги», которые никак не удержать в карманах, как цепко ни хватайся за вожделенные банкноты.

«Знаете ли, я недавно догадался, отчего у нас с вами бешеные деньги? Оттого, что не мы сами их наживали. Деньги, нажитые трудом, — деньги умные. Они лежат смирно. Мы их маним к себе, а они нейдут», — изрекает все тот же провидец Телятев.

Отношение к деньгам будет меняться у героев в течение всего действия. Так, расточительство взбалмошной Лидии подавит жесткий деловой расчет. Она узнает цену каждой купюре и примет от мужа Саввы Геннадича необычное предложение, от которого прежде гневно отказалась бы.

Декорации на сцене преображаются под стать ситуациям: обстановку уютных комнат Чебоксаровых вытесняет скромная мебель квартиры, в которой Лидия и ее мать вкусят все «прелести» существования в рамках злополучного бюджета. И даже внешний облик главной героини является визуальным подтверждением происходящих в ней перемен: если в начале спектакля не знающая горестей девушка порхает в легком белоснежном платье, то в конце мы видим решительную женщину в черном.

В этом ироничном и легком спектакле нет ярко выраженной финальной точки. Каждый сам волен рисовать в воображении собственный финал истории о любви, амбициях и нравах светского общества. Но совершенно очевидно — «бешеные деньги» заполучить также легко, как и потерять.


Источник: M24.RU, Алла Панасенко



Наши новости в соцсетях