Художественный руководитель театра — Александр Ширвиндт


Федор Добронравов: «Хорошо, чтобы был не День единения наших народов, а Век, лучше – Тысячелетие»


Официальный сайт Постоянного Комитета Союзного государства РФ и РБ

22 апреля 2016



Корреспондент нашего портала встретился с Народным артистом России в его гримёрке в Театре сатиры.

ПРО ДЕТСТВО

Я родился в Таганроге в 1961 году в совершенно рабочей семье. У меня папа строитель, мама работала у печи на хлебокомбинате. Родился, ходил в ясли, детский сад, окончил школу, пошел в армию. И почти всё это время мечтал стать клоуном. Была такая несбыточная мечта. Благо во Дворце культуры «Красный котельщик» при заводе, на котором папа работал, была замечательная цирковая студия. Это была хорошая, сильная самодеятельность. Многие наши ребята сейчас работают в цирках. У меня не получилось. Хотя, тоже получилось, только немного не так, как задумывалось.

Уж и не помню, как в первый раз вышел на сцену, в памяти осталось лишь экзальтированное детское чувство восторга. Мне это очень нравилось - клоунада, времяпрепровождение в студии, выступления на каких-то своих вечерах. И это было полезно во всех смыслах, мы же не по подъездам бычки "шмонали" или пиво пили, а занимались серьёзным делом – людей старались веселить. Весь реквизит мы делали только своими руками. Это была хорошая школа, но ареной она так и не завершилась.

В 1978-м, после школы, я приехал в Москву поступать в Цирковое училище имени Румянцева. Прошел несколько туров, но потом мне сказали, что я слишком молод, что они не имеют права такого брать, почти ребёнка, что я должен сначала отслужить в армии. А то практически ребенок.

ПРО ВОРОНЕЖ

После армии пришел на завод и опять несколько лет ездил поступать в Москву, уже не в цирковое, а в театральное. И опять ничего не получалось. Последний раз прошёл в Щепкинском училище все творческие конкурсы, но погорел на сочинении. Неграмотность сыграла со мной злую шутку. Вероятно, было столько ошибок, что проверяющие сказали: «Ну, прости! Никак не можем тебя прикрыть». И тогда мне дали замечательный совет: «Что ты маешься, поезжай в Воронеж, там очень хороший Воронежский государственный институт искусств, ВГИИ, а в нём - замечательный театральный факультет».

И я поехал. Все туры и коллоквиумы прошел, но опять была опасность «слететь» на общеобразовательных экзаменах. К счастью, там на разных курсах уже училось несколько моих земляков, и они мне помогли. Просто кинули шпаргалку. Тема сочинения была что-то вроде «Героя нашего времени», и я, ничего не изобретая, просто всё перекалякал. Если бы не «шпора», наверняка опять наделал бы ошибок. А так – все прошло нормально. Курс набирал ректор Владимир Владимирович Бугров. Но на следующий год он нас передал замечательным педагогам, Владимиру Степановичу и Ирине Борисовне Сисикиным.

После окончания мы создали свой «Воронежский молодежный театр» и почти три года в нём проработали. Нам дали помещение в детском парке, мы его отремонтировали, оборудовали, привели в божеский вид. Спасибо огромное институту и ректору Бугрову, он нам дал много списанных прожекторов, всяких прибамбасов, ламп, проводов, динамиков, микрофонов, мы их починили, поставили, сделали небольшую сцену и начали играть спектакли. В народе театр назвали "Рубль", потому что билет стоил один рубль.

ПРО ВОРОНЕЖСКУЮ ШКОЛУ

В город на гастроли приехал театр Константина Райкина «Сатирикон». И мы решились ему показаться.

Пришли огромной компанией, к нам еще другие актёры и даже студенты прилипли. Константин Аркадьевич после спектакля до четырех утра всех смотрел. И пригласил к себе сначала троих: меня, Сашу Журмана и Сережу Дорогова. Потом к нам присоединились Эльвира Кекеева и Михаил Вандышев. А позже стали подтягиваться ребята с других курсов.

Мы работали так честно и хорошо, что само понятие «воронежская школа» стало в «Сатириконе» своеобразным брендом, который Константином Аркадьевичем в плане трудолюбия, профессионализма и хорошей школы даже не обсуждался. Он стал брать воронежских уже следующих поколений. Я думаю, что не жалел об этом, потому что они до сих пор в театре работают.

ПРО ТЕАТР САТИРЫ

Я прослужил в «Сатириконе» почти 15 лет, но в какой-то период захотел большей свободы. Я не ругался, ни с кем не ссорился, никаких ультиматумов не выдвигал, просто подошел и сказал, что ухожу. В свободное плавание, собственно – в никуда. Еще год доигрывал спектакли, пока на мои роли вводили других актёров. Но уже через три месяца после того, как я ушел, мне позвонил главный режиссер Театра сатиры Александр Анатольевич Ширвиндт. Я даже не знаю, кто ему про меня сказал. Мне кажется, что директор Дома актёра Маргарита Эскина. А она, в свою очередь, скорее всего, узнала о моей «свободе» от Саши Жигалкина, или от Эдика Радзюкевича, которые с ней были тесно связаны. Александр Анатольевич позвонил мне: «Приходи, поговорим». Пришел, поговорили, и с тех пор у меня вот уже десять лет абсолютного счастья в стенах этого театра.

ПРО «6 КАДРОВ»

Мы с Жигалкиным и с Радзюкевичем уже давно пытались создать что-то похожее на английское шоу "Монти Пайтона". Там ребята очень хорошо работали: скетчи короткие, ёмкие, юмор хороший, ненавязчивый, истинно английский. О наших попытках узнал один из линейных продюсеров РЕН ТВ Вячеслав Муругов и в 2004 году предложил сделать скетч-шоу «Дорогая передача». За год мы успели снять десять выпусков, но потом на канале начались пертурбации, Муругов ушел на СТС и перетащил нас туда.

С РЕН ТВ не договорились, пришлось поменять название. Нас, актёров, было шестеро, вот и назвали «6 кадров». С Сережей Дороговым мы уже 30 лет вместе, еще со времен учёбы во ВГИИ. С Галей Даниловой, Эдиком Радзюкевичем, с Сашей Жигалкиным тоже долго знакомы. Только с Андреем Кайковым и Ириной Медведевой познакомился на «Дорогой передаче». Мы были так дружны, так хорошо друг друга понимали, что нам даже не надо было что-то обсуждать. Если кто-то говорил: «Я не буду в этом участвовать», - его никто не уговаривал. Были такие сценарии скетчей, реально выбивающиеся из концепции передачи: пошлые, жесткие. И мы их не играли, просто вычёркивали - и всё. Какие-то скетчи были очень хорошие, ни убавить, ни прибавить, какие-то – средние, какие-то - слабые. Мы всегда могли импровизировать, вставлять что-то от себя, нам никто в этом не мешал. Это было абсолютное творчество. Не было никакого цензора - вообще никого, никогда. Вначале нас ещё пытались контролировать, но когда увидели, что на выходе получается качественный продукт, не пошлый, сделанный с хорошим вкусом, оставили на полное доверие. Нам приходили скетчи, мы их брали или не брали, делали и все. Никто не диктовал, какие должны быть усы, акценты и все остальное.

За девять лет мы сняли около семи тысяч скетчей. Снимали чаще всего ночью. А что делать, у каждого – свой театр, мы же все из разных мест. Днём – репетиции, вечером спектакли, свободны только ночи. В 2014 году сняли последний сезон. Не всю же жизнь бегать и паясничать. Возраст уже не тот, лысина, седина в бороду – пора наступила что-то менять. Передача подошла к концу.

ПРО КУЛЬТУРУ

Мне сложно судить, падает уровень культуры в нашей стране или остаётся на старом уровне. Я не аналитик, не культуровед, и не знаю, в чем этот уровень измеряется. Говорят, что молодёжь читает меньше. Я этого не вижу - мои дети и их друзья читают больше, чем я когда-то. То же самое они прививают и своим детям. Конечно, в «лихие 90-е» было не до культуры. Сейчас тоже снимают и ставят много всяких "стрелялок", совершенно безумных сериалов, которые ничему не учат. Просто развлекаловка. Но должно быть и такое направление. Есть же у нас и легкое чтиво, детективы, фантастика, а есть и высокая художественная литература. Есть и Маринина, и Донцова, но есть и Толстой, и Достоевский, и Гоголь. Кто кому ближе - каждый сам выбирает. Одно время был серьёзный перекос в сторону развлекательной культуры, но сейчас он выправляется. Мне кажется, что зритель опять тянется к серьёзным постановкам. «История лошади», «Поминальная молитва» - великие спектакли, на которых всегда были забиты залы, на них и сейчас свободных мест нет. Мы в Театре сатиры с Ольгой Александровной Аросевой 15 лет играли замечательную пьесу Джона Патрика "Как пришить старушку", и ни разу не было ни одного свободного билета. Ни одного. Битковые залы. Это же настоящее духовное отдохновение, и оно осталось, как общечеловеческое свойство. Поэтому я думаю, что с культурой у нас все нормально.

ПРО САТИРУ И ПАУЗУ

К сожалению, от сатиры у нас ничего не осталось, только Театр сатиры. Есть люди, называющие себя «сатириками», они пытаются что-то делать на эстраде, но, честно говоря, по большей части там не очень высокое качество юмора. Раньше были действительно великие комедиографы, комедийные или эстрадные артисты. Но у них был другой, значительно более высокий уровень игры, другая школа. Я не знаю, почему так произошло. Возможно, потому, что сейчас большую роль играет острота слова, а раньше была острота паузы. Это кардинально разные вещи и разные техники. Слово – это информация, а пауза – это игра. Аркадий Райкин, Геннадий Хазанов, Роман Карцев и Виктор Ильченко, они были прекрасны паузами, а сейчас стараются играть словом. Слово произнесенное - оно уже произнесено и зрителем воспринято достаточно однозначно, там даже интонацию уже не поправишь. Пауза - штука более тонкая и емкая. Ее каждый читает и воспринимает по-своему, поэтому она более широкая и вместительная.

ПРО ПОПУЛЯРНОСТЬ

Конечно, популярность чувствую. Даже не столько по «6 кадрам», сколько по сериалу «Сваты», который мы снимали с 2008 по 2012 год. Он вошел в тройку самых просматриваемых в мире, вместе с "Отчаянными домохозяйками" и "Теорией большого взрыва". Наш режиссер Андрей Яковлев ездил в Монте-Карло и получил огромный приз. Поэтому, куда ни приезжаешь, уединиться никак не получается. Не говоря о нашей стране - я уже пытаюсь на земном шаре найти такие уголки, где можно спрятаться. Пока не нашел. Русских везде полно. На пляж невозможно выйти: хочется просто полежать, книжку почитать, а тут со всех сторон: "Тамара, смотри, сват Иван идет!". У меня в основном комедийные роли, поэтому люди рядом улыбаются. И это здорово, это прекрасно, когда соответствует погоде, солнцу, твоему настроению. Но порой бывает: настроения нет, хочется погрустить, уединиться, а у тебя такой возможности просто нет. В Болгарии я прямо в номере надеваю маску с трубкой и так иду на пляж. Поплавал, пришел, в номере снял. Вот так иногда бывает, что не узнают, да и то не всегда.

ПРО ВОСПИТАНИЕ

Мой герой в «Сватах», конечно, образ собирательный, но я ему соответствую. По крайней мере – стараюсь соответствовать. Пытаюсь быть таким же веселым, как «дедушка Иван». В нашей жизни это сложно, но я пытаюсь. Особенно, когда общаюсь с внучкой. Так же ползаю, всякие сюрпризы устраиваю, подарки делаю, балую, втайне от родителей, разумеется. Пока что она у нас одна. Бог даст, будут еще внуки - будем еще баловать.

ПРО ПОШЛОСТЬ

Что такое пошлость – каждый сам определяет. Для кого-то торт в лицо – пошлость, а для кого-то – искромётный юмор. И каждый по-своему прав, потому, что и юмор, и пошлость – понятия субъективные.

Почему «6 кадров» никто никогда в пошлости не мог обвинить? Секрет прост. Мы договорились еще «на берегу», когда только начинали: мы это, это и это не делаем никогда. Всё, вопрос закрыт.

Сейчас Интернет позволяет донести до массы зрителей всё что угодно. Среди этой массы большинство – молодежь, а она – всеядная. Резинка на трусах лопнула, трусы упали – им смешно. И это всё переходит на эстраду. Мне такое не нравится, но я смотрю, смотрю профессионально, это немного другое. Знакомые говорят: «Ты что, с ума сошел? Выключи немедленно!». А я говорю: «Нет». Я же не как зритель обычный, я смотрю иначе. И, о ужас, никогда не смеюсь.

ПРО СЕМЬЮ

С женой мы встретились давно, еще в Таганроге в том самом «Красном котельщике». Она занималась танцами, я – в цирковой студии. Но серьёзные отношения начались только после того, как из армии пришёл. В 1983 году, еще до института, родился первый сын, Витюшка. Второй, Ванюшка, после окончания, в 1989-м. Оба стали актёрами. Но у них другого выхода не было. Это я был и сварщиком, и электриком, и слесарем, даже оператором лаконаливочной машины. А они выросли за кулисами, кроме театра ничего не знали. Была опасность, что профессия не придётся им по душе, или просто «не пойдёт», но у них всё получилось, они счастливы, и я счастлив, что они счастливы.

Недавно Леонид Трушкин поставил в своём Театре Антона Чехова спектакль «Забор». Это пьеса Норма Фостера, мы с Ванюшкой в нём играем отца и сына. Которые любят друг друга и сами не могут этого понять, и боятся себе в этом признаться. На сегодняшний день я считаю эту роль своим лучшим творением. Замечательный спектакль, очень советую его посмотреть.

ПРО ВОКАЛ

Я с детства пел хорошо, спасибо родителям и Господу Богу, что они мне неплохой голос дали. Но нотной грамоты не знаю и певцом себя не считаю, поэтому в эту сторону карьеры даже не смотрю.

«Две звезды» в 2012 – моя вокальная вершина. У меня была давнишняя мечта познакомиться с Леней Агутиным. И она воплотилась достаточно странным образом. Позвонил Эдик Радзюкевич: «Леню приглашают в "Две звезды", а у него нет пары. Я ему предложил тебя, он согласился. А ты готов?". Я тут же согласился, даже не зная, кто еще участвует, какие условия, какие шансы на победу. Там были замечательные пары, Коля Расторгуев с Катей Гусевой, Лёша Кортнев с Валдисом Пельшем, Серёжа Жилин с Анжеликой Варум, но так получилось, что мы выиграли. И по баллам, и по зрительскому голосованию. Бывает такое. Там все, что касалось вокала, взял на себя Ленечка, а остальное мы совместно придумывали. Почти все наши песни набрали максимальные 40 баллов, на двух зал стоя аплодировал. И еще нам дали премию «Самый лучший смех», тоже приятно. Но главное – теперь мы с Агутиными дружим семьями. Вот в чём высшая цель, сверхзадача. А считать себя вокалистом – нет.

В театре - это не я пою, а мои персонажи. Друзья иногда просят спеть, я соглашаюсь, но крайне редко. Тут особо старается наш режиссёр и теперь уже декан театрального факультета ВГИИ Серёжа Надточиев. С ним у меня вообще дружба старинная. Мало, что мы оба в Воронеже учились, так еще и выросли вместе в Таганроге. Он все время меня подначивает и просит, чтобы я серьёзно занялся вокалом, говорит, что мне Господь дал какой-то необыкновенный тембр и богатые вокальные данные. Но для этого надо менять профессию. Если занимаешься вокалом, то больше ничем уже заниматься не можешь. Ты следишь за голосом, за горлом, ты должен постоянно поддерживать голосовой аппарат в рабочем состоянии, распеваться. И времени на то, чтобы еще играть в нескольких спектаклях, просто не остаётся. Но Серёжу убедить невозможно, поэтому я его выслушиваю, киваю головой и говорю: «Да-да, Сереж, обязательно, займусь. Когда-нибудь обязательно». Он периодически приезжает: «Ну что? Занимаешься?» - «Нет, пока не время, не созрел», «Не тяни, не закапывай дар в землю, занимайся» - «Обязательно». А так я пою редко, соглашаюсь только тогда, когда душа к этому лежит.

Был в театре Советской Армии замечательный концерт, посвященный 9 Мая, там я спел песню Утесова «Заветный камень». «Последний моряк Севастополь покинул, уходит он, с волнами споря». Был хороший концерт, теплый, много ветеранов. Но это вещи святые, которые навсегда в душе остаются. И тут я пел с удовольствием. В этом году на 9 Мая планируется концерт в Севастополе, я тоже дал на него согласие.

ПРО БЕЛАРУСЬ И БЕЛОРУСОВ

Я люблю эту страну, у меня там много замечательных друзей. Мне нравится, как она развивается, какой там порядок. В тонкости политики не влезаю, но вижу, как всё чисто и прекрасно.

Не так давно на гастролях в Минске в гостинице включил телевизор, а там Лукашенко собрал всех министров и говорит: «Родные мои, говорю вам, передайте своим друзьям, друзья пусть передадут родственникам, и так по цепочке. Нет таких ученых, которые бы отделили русскую кровь от белорусской. Нет таких ученых - запомните это». Это очень хорошо и правильно сказано.

У меня много ребят-белорусов, с которыми я вместе служил. На минских гастролях, я собрал их, кого нашел. Мы посидели в ресторане, хорошо посидели, повспоминали армию, жизнь - прелесть, просто прелесть.

Ира Медведева (интервью с актрисой читайте в СГ №6 за 2013 год) просто невероятная актриса. Она же тоже из Беларуси, из Бобруйска. Я бы очень хотел, чтобы у меня была такая дочь – красивая, умная, талантливая. Она и по возрасту мне как раз в дочки годится - всего на год старше Виктора. Единственный её серьёзный недостаток - она себя вообще не жалеет. Это плохо, надо когда-нибудь и отдыхать. Ее уже просто ветром шатает, бедную, а она всё работает. Но отношение к профессии, к семье, к друзьям у Иры – просто великолепное, самого высочайшего уровня. Я никогда не слышал ни от неё, ни про неё ничего такого, за что может быть стыдно. Никогда. И это прекрасно.

ПРО ДЕНЬ ЕДИНЕНИЯ

С удовольствием поздравляю наши народы с этим замечательным праздником. Люблю Беларусь, люблю Россию, люблю Украину, несмотря на всю ту муть, которая там сейчас поднялась. Хорошо, если бы это был не День единения, а Год, Век, а лучше - Тысячелетие единения наших стран. Я за белорусский народ готов выступать и словами, и руками, и ногами, всем, чем можно. Пусть Союз наш будет вечным, ведь чем он крепче – тем мы сильнее.

Валерий Чумаковвов сказал эту фразу голосом Бабы Яги). А там разговариваю. Мультики – это возможность немножко подурачиться. А где ещё? Ну где? В кино нельзя, в театре тоже. Это такая маленькая отдушина – постоять, поискать, что это за персонаж, поэкспериментировать – а давайте так или так. Я очень люблю мультики, почти все наши рисованные, которые делали в «Союзмультфильме». И Винни-Пуха, и «12 месяцев»… это такая красота. Роберт де Ниро и Аль Пачино с удовольствием это делают, потому что сами немножко дети.


Источник



Наши новости в соцсетях