Художественный руководитель театра — Александр Ширвиндт


Ширвиндт: «Сейчас страшное время, когда юбилей одного совпадает с 40-ка днями предыдущего

Bagnet.org, Марина Алексеева

10 февраля 2010


В Киев пожаловал легендарный Московский театр сатиры во главе с человеком-эпохой Александром Ширвиндтом.

Два вечера подряд, 10 и 11 февраля, в театре им. Ивана Франко он будет играть Мольера в спектакле по многострадальной пьесе Булгакова «Кабала Святош». Если учесть, что в Киеве театр уже не был года три, а уговорить Александра Анатольевича сняться в кино могут только такие люди как Рязанов и Юнгвальд-Хилькевич, то можно с уверенностью сказать, что киевлянам представилась неповторимая возможность встретиться с любимым актером.

Последние десять лет Народный артист России является художественным руководителем Театра Сатиры и жизнью вполне доволен.

«Одна из причин почему я согласился стать худруком — любопытство», — сказал он как-то в одном из интервью.

«А сейчас любопытство уже другое: когда это, наконец, кончится?», — заверил Александр Анатольевич корреспондентов «Багнета» — Тьфу, тьфу, тьфу, я не скажу, что сейчас у нас абсолютный кайф, но мы на плаву. А когда это кончится... Ой, не будем загадывать»

Минувший 2009 год был нелегким для всех, но для актера особенно — ему предстояло пережить аж тройной юбилей: 75-летие себя любимого, 100 лет со дня рождения Валентина Плучека, руководившего Театром Сатиры почти полвека, и 85-летие самого театра.

«Сто лет Плучику, 85 лет театру и к этому еще присобачили мою дату... Мы сделали юбилейное обозрение «Триумф на Триумфальной», надеюсь мы к вам его привезем. Так называлось одно из первых обозрений нашего театра 1926 года. — Рассказал корреспондентам «Багнета» Ширвиндт — В этой биографии мы вспоминаем закрытые, не пущенные спектакли. Их накопилось штук восемь, девять. Представляете? Это ведь детища, которые так и не увидели свет или были закрыты после первого-второго представления».
Рассказал Александр Ширвиндт киевским журналистам и о том, как ему удалось пережить собственный юбилей. А также каким образом он, сам того не зная, стал членом партии «Единая Россия», почему он больше не снимается в кино и как его знаменитая трубка снялась в «Двенадцати стульях».

— Вы два года не соглашались на роль Мольера...

— Да, конечно. Ведь это намоленное произведение. Вечное. Все артисты с детства мечтают сыграть настоящее, что бы была литература. У меня были в жизни такие две зыбкие мечты, которые уже никогда не осуществляться. Я хотел сыграть Остапа Бендера и Кречинского. Ничего не получилось, не сложилось. Хотя Михаил Михайлович Казаков, мой давнешний-давнешний друг, когда-то вдруг затеял в Театре Сатиры поставить своего Кречинского. И мы даже срепетировали все это, и перешли из репетиционного зала на сцену, а потом... потом он уехал в Израиль, а я остался без режиссера и без Кречинского. С Остапом Бендером все кончилось тем, что Марк Захаров отнял мою трубку и покойный Андрюша Миронов снимался в Остапе Бендере с моей трубкой...

— Летом Вы отпраздновали юбилей и как-то от всех скрылись. Почему? Надоели поздравления?

— Весь ужас в том, что дата совсем невеселая. И потом, честно вам скажу, когда меня спрашивают почему я слинял от этого юбилея, я придумал: «Я не мыслю себе юбилея, где бы юбиляра не поздравляли Ширвиндт и Державин!» И все успокаиваются: ах да, действительно. К тому же, мы так нахлебались этих юбилеев. Я миллион лет знаю закулисную сторону юбилея. Сидит испуганный юбиляр в кресле, а вокруг как в колумбарии цветы и венки. И он торчит из этой клумбы, испуганный и ничего не соображающий. А за кулисами: «Ой, когда это кончится?».... А еще очень много уходит друзей, настоящих. Коллег моих, однокашников, одновозрастников, да и моложе тоже. Сейчас какое-то страшное время, когда юбилей одного совпадает с 40-ка днями предыдущего. Страшно. Так что лучше отсидеться.

— Вы действительно являетесь членом «Единой России»?

— Нет… Вы знаете, это трагическая история. Дело вот в чем: на «Эхе Москвы» иногда бывает игра, когда ведущие загадывают загадки своими радиослушателям, призы раздают. И вот загадка: «Гафт, Филлипенко и Ширвиндт. Кто из этих троих является членом «Единой России?» Какая-то дама, как мне потом рассказывали, сказала, что Ширвиндт. Ведущий сказал: «Правильно… А почему?» Вобщем начали гулять там по мне. «Да потому что он к Президентам вхож, охраняет животных. Это серьезный артист, а эти вроде нет…» А потом я понял, что они, оказывается, спутали меня с Державиным! Он действительно член партии и у него Роксана (жена — Авт.) президент какого-то общества охраны животных. И он все время подписывает эти петиции, а я ни ухом, ни рылом!

— Как Вам сегодняшний Киев?

— Я Киев обожаю и все тут! Что бы тут ни было. Чужая страна или эта, этот Президент или этот. Я его обожаю! Вся моя сознательная жизнь, уже как артиста, начиналась в Киеве. Первый фильм, «Она вас любит», который я снимал еще на четвертом курсе, я снимал в Киеве. Первые мои театральные гастроли были в Киеве. Я тогда был студентом третьего курса и великий театр Вахтангова взял нас для массовки. «Великий государь» был такой спектакль по пьесе Соловьева. Представьте себе жара, июнь-июль, Днепр, все разобраны по дачам, по пляжам. А мы, студенты, играли страшных, толстых в рясах бояр, били челом. Это был, извините меня, 1955-й год.

— Правда ли то, что со своей супругой Вы познакомились из-за коровы, которая у нее была? Ведь вы дико любите молоко?

— Вот, если бы моя супруга была здесь, она бы тебя от сюда просто вышвырнула. (Хохочет — Авт.) Когда-то это эта корова была выпущена, словно дух из бутылки. Супруга о ней слышать уже не может. Такое ощущение, что это из полушутки переросло в правду, что я действительно сидел где-то на пастбище в ожидании, когда какая-нибудь хозяйка выйдет с коровой и я, приглядев самую лучшую, потихоньку стал выяснять кто хозяйка и потом женился. Это не совсем так. Корова у них действительно была, а я люблю молоко, но, когда я действительно женился на Наталье Николаевне, буквально через полтора месяца корову продали. Бессмысленной была акция...

— А почему Вы сейчас без вашей любимой трубки?

— Она здесь, я могу ее принести. Я, кстати, преподаю в институте 51 год, после Этуша я самый старый профессор Щукинского института, но я ни разу на уроках не был с трубкой.

— Почему Вы согласились сниматься в продолжении мушкеторов и «Иронии судьбы», а от других съемок отказываетесь?

— Я почти не снимаюсь, а в «Иронии-2» снялся только потому что мой друг любимый, Эльдар Саныч, попросил и разрешил. Еще я снялся у человека, которому отказывать не могу, у Людмилы Марковны Гурченко в фильме «Пестрые сумерки». Она написала сценарий в соавторстве, всю музыку... Я Люсе отказать не могу ни в чем, потому что она гениальная, и она моя подруга. Я видел фильм, очень милый и совершенно не в таком сегодняшнем ключе трюков, убийств и расследований. Это лирическая, милая полукомедия, полумелодрама.

— От всего остального Вы принципиально отказываетесь?

— Вобщем да. Я не голодаю, а просто мелькать — зачем?

— А «Возвращение мушкетеров» Вам в результате понравилось?

— «Ирония 2» — ничего, а мушкетеры... Это ведь слабость. Слабость, когда нельзя сказать «нет». Юнгвальд-Хилькевич, мы знаем его тыщу лет, это наш друг, он замечательный художник. Он же театральный художник! И когда он напал на меня и на Алису... А что делать? Ведь знаете ребята, между нами говоря, в 70% случаев нельзя прогнозировать провал или успех. Это такая лотерея — ужас. Кажется и сценарий милый и все остальное, а потом... (издает неприличный звук — Авт.). А в эпизодике неожиданно снимешься и все говорят: «Спасибо вам огромное».

— Вы часто ругаетесь матом. Какое ваше любимое словечко?

— О-о-о! Я не ругаюсь матом,я разговариваю на родном языке — это разные вещи. Есть масса матерщинников — это ужасно. Но русский язык не может существовать без этого. Когда рассказываешь анекдот и вместо … говоришь: «иди к черту», его можно не рассказывать.

— Вы по-прежнему со всеми на «ты»? Как подобное обращение действует на тех же представителей власти?

— Когда я был помоложе, это, конечно, иногда шокировало. Я с Плучеком был на «вы». Пожалуй, все. Тут надо потихонечку. Сначала, как принято еще с советских времен, если незнакомый человек, не надо тыкать. Вот он, например, Григорий Иваныч, а ты ему: «Григорич...». Если это проскакивает, тогда уже можно на «ты».

— Какая Ваша любимая роль в театре?

— Вы знаете, профессионалы умеют отвечать на вопросы. Меня учили этому, ведь помимо своего театрального круга есть еще встречи со зрителями. Есть глупые вопросы, скучные и ты бу-бу-бу. А надо так: приходит из зала записка с вопросом и вдруг ты неожиданно, искрометно, весело и точно отвечаешь. Успех в зале! Эту записочку надо отложить, и так далее. Когда ты приходишь в следующую аудиторию, подкладываешь эти записочки и поток остроумия гарантирован! То же самое с вопросом о любимой роли. Знаете какой ответ? Еще не сыграна.

  


Наши новости в соцсетях